«Серебряная Свадьба»
«Сердечная мускулатура»
Merge / 2010

Привычной мотивацией отсутствия у «Серебряной Свадьбы» студийного альбома являлось то, что концертный драйв группы якобы сложно отразить в студии. Подойдя вплотную к необходимости все же что-нибудь записать (и правда, сколько уже можно), группа поступила почти гениально — решив отразить не драйв, а лирику. Получился концептуальный альбом о потайных движениях сердца и мучениях мятущейся души, терзательный и нежный, по-обэриутовски поэтичный и абсурдный.Записан диск прекрасно: слышно, как клацают кнопочки аккордеона. Получился настоящий музыкальный театрик, шкатулка с пьяненькими поющими кабаре-куколками — звенят колокольцы, актеры истекают клюквенным соком, кое-где прорывается лиризм в духе Яна Тирсена, звучат электроорганчики, пищат детские игрушки. При этом в лирике группы нет нарочитой дурашливости — Бенька поет отважно и искренне. Отлично прописаны трубы, барабаны, вообще, все очень насыщено инструментально, но при этом не срывается в какофонию, а четко и аккуратно артикулировано. На концертах не все эти песни очевидно выигрышны — возможно, музыканты выбрали именно студийно многообещающие композиции. Не менее прелестны, чем музыка, стишки Беньки в буклете диска. Они больше говорят о Беньке-поэте, чем о творчестве группы в целом, но ее поэтический меседж ясен, нежен, грязен и грустен. («Гармонь. Собачка на углу все писает, под небом мая гуляет птица горловая, бела как тряпочка в мелу»; «Веселые покойники сидят на подоконнике. А грустные живые стоят на мостовой»). Стихи про мышку, которую ест котик, и про воробушка, которого тоже едят, почти в духе Пригова, — романтический концептуализм с примесью буддизма, рассказывающий о пустоте и превращении всего в смерть и прах, и о том, что в этом нет ничего страшного. Привет, воробушек — воробушек, пока. Все пришло и все ушло. Кое-где из Беньки рвется прямо-таки Заболоцкий: «Сидеть на холме под вечерним лучом, грустить ни о чем, не грустить ни о чем, и для большего романтизму разглядывать жуков через стеклянную призму». Еще в буклете напечатаны отличные стихи про собак. «Собакам грустно не бывает, им не бывает и смешно, но! Они и лают и кусают. Взгляни, как много им дано. Не жаждут подвигов и славы, любимым мозги не е…т. Собаки! Собаки! Собаки! Собаки — зер гут». Удивительно, что диск (пусть он и не похож на концерт) слушать интересно, к тому же, в него попало множество любимых публикой концертных хитов, над которыми основательно поработали. Многое поэтому звучит неожиданно: «Жизненный опыт» с солнечным испанским соло на трубе, джазово-панковская босса-нова «Морозы» (почти Nouvelle Vague), превратившаяся в пыльный нео-свинг «Во мгле новолунья». Все это чем-то похоже на «Колибри», Кейт Буш и добрую советскую музыку из кино. Парадокс: если на сцене не сильно слышно, что влияло на группу, запись все проясняет: например, песня про платьице и помойку — однозначно, привет «Тигровым Лилиям», а в макабрических куплетах «Скок-поскок», явно посвященных Даниилу Хармсу, есть что-то и от Егора Летова, и от Тома Уэйтса.Этот альбом не выглядит дебютным, по сути им и не являясь. Мы стоим на пороге большой тайны и мистического открытия: оказывается, можно пропустить период неловких дурацких дебютов, за которые всегда потом стыдно, и сразу выпустить второй или третий альбом.